Уходи... я Тебя Люблю

Коля не встретил меня, когда я пришел познакомиться с ним.  Пока я разувался и состукивал снег на коврик  в прихожей, услышал крик мальчика, затем появилась Колина мама крепко сжимавшая за руку сына,  который всем своим видом  ставил под сомнение хорошесть идеи вытаскивания его в прихожую - он плакал, кричал, пытался сделать больно маминой руке.

Коля, худенький мальчик, аккуратно подстриженный, обладатель огромных красивых карих глаз, «аутист», как выражаются иногда не только в медицинской среде. (Хотя стоит осознавать, что такие  ярлыки - определения  как «аутист», «шизофреник», «алкоголик» фатально предопределяют жизнь человека, отношение к нему, препятствуя относиться к человеку как человеку, обезличивая его, сводя его уникальность и человечность к медицинскому  «не(до)человеческому» термину).    Когда страсти улеглись, я поинтересовался у мамы мальчика,  была ли необходимость в сцене, развернувшейся в коридоре. Мама энергично и с оттенком недоумения  ответила: «ведь он – «аутист», а это означает, что он сам бы не вышел поздороваться. Я учу поведению в социальной ситуации».  «Да. вероятно Коля испытывает трудности в социальных ситуациях, однако я сомневаюсь, что несколько метров которые ребенок преодолел лежа на полу, пытаясь всячески сопротивляться помогут сформировать адекватное представление о необходимости встречать гостей в прихожей», - ответил я. Каждый из нас отдал дань правилам хорошего тона и остался при своем мнении.

В следующую нашу встречу я пришел к Коле сам. Он сидел в комнате на кровати спиной ко мне и смотрел в сторону окна.   Я немного пошумел, несколько раз окликнул по имени. Безрезультатно. Меня охватило чувство, что я нахожусь в комнате один. Затем возникло другое  чувство, от которого захотелось невольно поежиться - это Коля находится в комнате один, а меня в комнате просто нет. Я еще раз безрезультатно окликнул его, затем разместился рядом. «Коля, давай посмотрим, что у нас в этом рюкзаке»,- предложил я, размещая рюкзак в поле зрения мальчика, неспеша расстегивая молнию.  Из рюкзака появился большой  клубок цветных ниток. Коля периферическим зрением включил это событие в мир собственной реальности.

Из клубка ниток появились "паучок" и "паутинка". Мы обматывали часть комнаты, вернее ''Мы'' - это преувеличение. ''Нас'' тогда еще не было. Я плел «паутику» из ниток, Коля играл с ней, пролазил, переступал, получалось когда - как, через раз.

Главной терапевтической целью для меня на этом этапе  было создание общего ''эмоционального поля'', в котором бы возникли однажды '''Мы''.

Затем я пел Коле песни. Он, чувствительный к слуховому восприятию мальчик, принял мою вокальную попытку терпеливо.

К голосу я стал подключать импровизированные и стандартные музыкальные инструменты, перемещаться по комнате, танцевать. Моей целью было дать понять, что со мной безопасно и интересно. Когда я уходил я попрощался с Колей, настраивая себя на возможное отсутствие реакции. Так и случилось. Я себя утешил. Чудес не бывает. Я тогда уже имел опыт общения с детьми с аутизмом и с их родителями. Многие родители детей с расстройством аутистического  спектра, делясь своими переживаниями, среди причин своего огорчения особенно  выделяют такие особенности  детей как "замкнутость", "неконтактность", "отсутствие обратной связи", затруднение в понимании того, в чем ребенок нуждается и чего хочет, агрессивное поведение, направленное на маму, папу, близких. "Он выталкивает меня из комнаты со словами "Уходи" ," …он не дает себя обнять", "такое впечатление что я нужна только для того чтобы удовлетворять ее потребности". Эти примеры являются частью жизненной драмы и вызывают у меня сочувствие. Для меня, как для клинического диагноста и терапевта эти высказывания являются также симптоматичными и в отношении нозологической специфичности (симптомы и сидромы характерные только для определенного расстройства) и  для выявления существующих сформированных искаженных поведенческих паттернов. Это означает, что в большинстве случаев ребенку  не обязательно  кусать маму, "выпихивать" папу из комнаты со словами "Уходи". Данные  реакции и поведение возникли по определенным причинам  в контексте конкретных ситуаций и могут быть устранены методами поведенческой терапии достаточно успешно. Таким образом, миф о жестокосердечии и «сверхшизоидной» черствости  я бы развенчал и заменил, на мой взгляд, на более рациональное и правдоподобное  предположение -  дети  с аутизмом действительно испытывают дефицит коммуникативных способностей, что на фоне общей незрелости и неравномерного развития предполагает и располагает к примитивным поведенческим реакциям. Детям с аутизмом, на мой взгляд, присуща в сфере коммуникации как сверхчувствительность  к социальным стимулам (людям, инициирующим коммуникацию) так и сниженная чувствительность. Данная пропорция, таким образом, выполняет и защитную функцию, так как происходит устранение от сверхсильных стимулов ввиду высокой чувствительности. Я предполагаю, что подобная пропорция достаточно индивидуальна. Поэтому, я не обиделся на отсутствие Колиной реакции в первые наши встречи. Я также старался фиксировать, иногда письменно, каждый наш успех в общении. Это позволяло отслеживать динамику, корректировать план работы,  осознавать и поддерживать «наши» совместные победы.

Дверь открылась, Коля вышел из комнаты, однако в прихожую не зашел, поглядывал на меня украдкой, выдавая своим появлением и приближением ко мне  некоторую заинтересованность.  Но подходить  не спешил. Он ждал меня на расстоянии и зашел в комнату вместе со мной, протянул мне кусочек желтой нитки-паутинки и сказал: "И-грать". "Пожалуйста", - уточнил я с напускной строгостью, но вполне осознанно, я считаю,  что ни одно живое существо не вправе требовать что-либо от другого живого существа. Я пропагандирую и рекомендую "принцип сотрудничества", согласно которому живые существа договариваются между собой о чем угодно. "Коля" в ответ стал кусать свою руку, что не стало неожиданностью для меня, (я помню сцену в коридоре), затем была совершена попытка укусить мою руку. Обе безуспешные, поскольку я мягко отводил его руки и отходил назад, полуприсядом, поскольку легче договориться с собеседникам одного роста, к тому же было важно, чтобы на протяжении всего нашего общения наш зрительный контакт был непрерывен. Зрительный контакт важен не только сам по себе, он обеспечивает обращенность лиц собеседников и часто всего корпуса друг к другу, что позволяет видеть самые "контактные"  и "коммуникативные части тела" и считывать информацию с них - с мимики лица, пантомимики  рук, наклона и положения корпуса и т.д.

Таким образом, Коля не смог воспользоваться поведенческим паттерном "кусанием"  эффективно. "Поиграем в паучка"? - предложил я. "ПА-У-ЧОК" . "И-ГРАТЬ". ПО-ЖА-ЛУЙ-СТА. - смирился Коля.   "Ура! Играть в паучка", - воскликнул я с необходимой громкостью, поскольку я стараюсь всегда отслеживать реакции ребенка на мои экспериментальные коррекционные интервенции, соблюдая уважение к ребенку и заботясь конкретно о сенсорной системе Коли, отличавшейся крайней чувствительностью к восприятию звука, его громкости, чистоте, мелодике. Также, и это очень важно, нам стоит поддерживать победы наших детей, предоставляя обратную связь – хвалить, восхищаться, выражать радость и словом и мимикой. Конечно, искренне.

.....

Звонок в дверь. Мальчик встречает меня на пороге, он несколько взбудоражен, берет меня за руку:  «И-грать Ппа-у-чок По-жа-луй-ста и ведет в комнату...

Наступила весна. Мы танцевали, играли в игры, гуляли   на улице, так как  проводили занятия на улице в жаркие дни. Когда Коля действительно уставал, я усаживал его на плечи, мы продолжали гулять, а я продолжал  рассказывать мальчику об устройстве мира, правилах поведения на дороге, свойствах вещей и явлений, напоминая себе то ли древнегреческого философа, то ли кого-то из  немецких мыслителей.

При этом, я старался говорить ясно, коротко, учитывая словарный запас Коли, приводя  знакомые ему  примеры и сравнения. Нам было хорошо и в тени аллеи,  и на солнце под летящим тополиным пухом. И я знаю точно, что с Колей может быть хорошо и комфортно, так как он способен поддерживать такие взаимоотношения, в которых будет хорошо и комфортно. 

А сейчас я бы хотел вернуться в снежную зиму того года для того чтобы поделиться одним замечательным фактом. В пятую или шестую нашу встречу ребенок подошел ко мне и взялся за руки со словами:  "Я Лю-блю Вита-ли- я А-ле-кса-ндро-ви-ча". "Я Тебя тоже люблю" - ответил я и прижал мальчика к себе. Вспоминая эти слова и эту ситуацию, я испытываю целый спектр различных эмоций. Светлых. И я убежден в том,чтоудовлетворенность от отношений с другим человеком, наполненность этих отношений любовью, уважением, их эмоциональное разнообразие практически не зависят ни от уровня развития общающихся людей, ни от особенностей, в том числе  «аутичности».

Также я убежден в том, что к Тем, кому сложно выражать понятным образом свои чувства стоит быть терпеливым и, возможно, попытаться выразить свои чувства первому. Первым сделать шаг. Первым сказать и дать понять: «Ты Хороший! Я Тебя Люблю»

Вспоминаю как Колина мама героически настойчиво, заглушая материнскую чувствительность к дискомфорту и страданию сына, тащит его по коридору, «тащит» его в жизни, «тащит» его в саму Жизнь. Эти воспоминая рождают во мне сочувствие и глубокое уважение к этой женщине. Вместе с тем, мне жаль, что порой время жизни растрачивается в борьбе за мечту о гипотетической лучшей жизни, которая может не наступить. И те мгновения, которые можно  посвятить любви, взаимной радости, счастью безвозвратно расходуются и лучшая жизнь приносится в жертву лучшей жизни.  

В. Матусевич

(Данный текст является авторским. Пожалуйста, при размещении, ссылаетесь на первоисточник и правообладателя).